Ліга Прыватнай Беларусі

Apr 7, 2019 - 10 minute read - - articles

Демократия и свобода

Флойд Артур Харпер.

Мнение о том, что правительство может поработить граждан, стало общепринятым. Короли, императоры, генералиссимусы и фюреры достаточно сделали для того, чтобы этот факт был установлен окончательно.

Но также доминирует и следующее убеждение: “Невозможно утратить свободу при демократической форме правления. Демократия обеспечивает превалирование воли народа - это и есть свобода. Покуда поддерживается демократия, мы можем быть уверены в наличии свободы во всей её полноте”.

Чем больше кто-то полагается на ненадёжную опору, тем с большей определённостью он упадёт. Эдмунд Бёрк отметил, что люди никогда не отказываются от своих свобод, за исключением случаев обмана. Пожалуй, в наше время нет более угрожающего свободе в США и других странах убеждения, чем то, что демократия сама по себе гарантирует свободу.

Исследование Уиллиса Баллинджера восьми великих демократий прошлого - древних Афин, Рима, Флоренции, первой и третьей Французской Республики, Веймарской Германии и Италии, показывает насколько ненадёжна эта вера в демократию. [1] Баллинджер показывает как свобода мирно исчезла под влиянием голосования людей в пяти странах из восьми, как в двух из них свобода была утрачена насильственным путём, как в одной из них диктатура была установлена через покупку законодателей мошеннической кликой. Тот, кто понимает проблемы свободы должен понимать почему возможно утратить свободу даже в демократии, и как защищаться от неё.

“Демократическая” форма правления относится к одному из механизмов, в котором определяются рамки правления, то есть то, что должно быть сделано правительством, а также определяется то, как избирается менеджмент. Это может быть осуществлено прямым решением самих людей (в “прямой” или “абсолютной” демократии), подобно тому, как по поправке проводилось бы прямое голосование, или это может быть проведено посредством делегирования права голоса по этим компетенциям определённым “избранным” представителям (в “представительной” демократии или “республике”). Между этими двумя типами демократии существует важное различие, но оно не является объектом настоящего рассмотрения.

В обоих случаях в своей основе система этих дкмократий опирается на широкий суверенитет. Решения по оперативным вопросам или по делегированию полномочий принимаются в соответствии с выражением мнения большинства, или иной пропорции преобладания.

Признаки отличающие демократию от какой-либо другой формы правления характеризуются механикой системы управления, также как отличается характер груза от веса который содержится в грузе. Также характеризуется и разница между дизайном грузовика и его грузом, или между формой чаши и её содержимым. В случае со свободой, нас интересует то, что делает правительство, то есть природа груза, а не дизайн колёс, на которых этот груз перевозится, или дизайн какой-либо другой части грузовика; нас скорее интересует, например, следует ли правительству контролировать цены, нежели чем какой именно департамент будет делать эту работу или имена чиновников возглавляющих этот департамент.

Если в какой-либо стране постановление правительства ограничивает свободу людей, то не имеет значения кто это инициировал и как этот политик приобрел власть для этого, совсем не важно как приобрёл диктатор власть - по рождению или посредством голосования граждан.

Свобода определяется как право человека делать всё что он пожелает, в соответствии с его мудростью и совестью. Это устанавливает право делать всё что он пожелает, а не обязательство прогибаться под давлением других людей, делая то, что они желают, другими словами, превращение рабства в “свободу”, при том, что настоящая свобода утрачена. По сему нет разницы какой титул несёт угнетатель свободы - рабовладелец, фюрер, президент, председатель районного совета или какой-либо ещё подобный титул.

Исторические примеры властей угнетавших свободы не ограничены примерами тотальной диктатуры, а также не все эти проявления власти являлись политическими процессами. Единственное отличие действий агрессивного хулигана при анархии от подобных же действий диктатора заключается в формализации этих действий в виде государственной власти. Это легитимизирует действия диктатора в техническом отношении, но это не делает их полезными или мудрыми во всех других отношениях.

Маленькая диктатура предшествует крупной и уничтожает любые свободы в полном объёме. “Власть”, которая заменяет свободу, есть безотзывное повелевание другими. Мнение, решения и действия одного человека замещаются таковыми другого человека, ненадолго или на длительный срок, по отдельным вопросам или почти по всем - вот та материя, из которой соткана диктатура, крупная или небольшая. Это означает, что способ обретения власти, через захват или через “демократический” процесс, не влияет на статус власти как таковой. Это правда, что через примеры или убеждение один человек может повлиять на идеи или действия другого, но, как показано ранее, если нет безотзывного насаждения властвования, даже временного и всего по одному вопросу, то это влияние не является властью.

Вообразим, в качестве иллюстрации поползновения на свободу, что я пожелал вырастить на своей земле пшеницу, которая является средством пропитания для моей семьи. И как только мне запретят это сделать, то считается, что я должен утратить свою свободу. Утрата свободы будет одинаковой если запрет будет состоять в том, что у меня заберут землю, или запретят растить на ней пшеницу, или у меня заберут урожай после его сбора. Также, не будет никакой разницы в том, какой именно титул будет у чиновника который отдаст такое распоряжение, а также то, как он приобрёл свой пост. И далее, самое важное для темы нашей дискуссии - нет никакой разницы одобрили ли такое распоряжение мои соседи или нет, и какое точное их число одобрили. Нет никакой разницы, так как, в любом случае, моя свобода в этом случае утрачивается.

Должно быть предельно ясно из сказанного, что граждане при демократии держат в собственных руках инструмент собственного же порабощения.

И это далеко от общепринятого убеждения ы том, что демократия предлагает определённую и автоматическую защиту свободы. Эта иллюзия того, что демократический процесс - это тоже самое, что и свобода, является идеальным оружием для малого числа тех, кто может пожелать разрушить свободу и заместить её какой-либо формой авторитарного общества; невинные, но и в тоже время невежественные люди сами же себя делают жертвами обмана. Под чарами этой же иллюзии свобода скорее всего будет утрачена и утрата эта будет обнаружена только тогда, когда будет уже слишком поздно. Свободу можно легко отобрать у отдельного гражданина постепенно, шаг за шагом, и всегда больше и больше, чем больше людей под влиянием чар этой иллюзии присоединяется к процессии Гамельнского Крысолова. В результате, свобода потеряна и может быть возвращена только через кровавую революцию.

Свобода не есть право делать что-либо являющееся продуктом демократического правления. Право голосования, которое является главным признаком демократии, обеспечивает только лишь свободу принятия участия в этом процессе. Оно вовсе не гарантирует, что всё сделанное в этом процессе автоматически делается в интересах свободы. Народ при демократии может совершить политическое и экономическое самоубийство.

Любой, кто хочет защитить свою свободу, должен остерегаться аргумента в пользу того, что голосование, “посредством которого люди получают то, что они желают” - это свобода. Это также логично утверждать, как и то, что свобода в выборе жены обеспечена человеку в случае, если он выдвинет это на голосование в своей общине и примет решение её большинства, или утверждать то, что свобода религии обеспечивается государственным принуждением к принадлежности к какой-то одной религии получившей большинство голосов в голосовании на национальном уровне.

Нет определённости по поводу того, что свобода в демократических странах на уровень выше чем в странах с иными механизмами правления. Также, нет и определённости по поводу того, что свобода будет поддерживаться там, где основатели демократии могут надеяться на то, что свобода будет сохраняться.

Иллюзия того, что свобода обеспечена поскольку сохраняется демократическое правление хорошо проиллюстрировано одним событием описанным в газете. Каждый день в газетах можно найти заметки иллюстрирующие подобные идеи. Новостная колонка сообщает, что повышение максимальных цен на аренду было “отвергнуто” “высшими чиновниками администрации”. Тот простой факт, что некоторые чиновники приобрели власть лишать свободы тех, кто владеет этим конкретным видом собственности, есть свидетельство того, что свобода в этой области утрачена, и никакой процесс выбора чиновников, которые сделали это решение, не может предотвратить эту утрату.

Но, продолжим рассмотрение вопроса далее. Возражают, что поскольку эта утрата свободы происходит при «демократии», то «воля народа» проявилась и, таким образом, свобода была обеспечена. Вы принимали участие в этом решении «высших чиновников»? Кто-либо спрашивал Вашего мнения следует ли повысить максимальные цены на аренду или нет? Был ли тот чиновник который сделал это решение избран на выборах или был кем-то назначен, возможно тем, кто сам был назначен ещё кем-то? В конце концов, если чиновник и был избран, Вы голосовали за него или за другого парня? Вы одобрили его советчиков, или они обыграли кандидатов с прошлогодней гонки? В действительности, все эти соображения не имеют никакого смысла если речь идёт о свободе. Даже если есть одобрение по всей этой линейке вопросов, то, всё равно, налицо попрание свободы в общем, именно для меня, а не владельца, которого третье лицо может проконтролировать на предмет арендной платы моего соседа.

Способность контролировать решение, или запрашивать подобный контроль, при демократическом строе вовсе не гарантирует защиту свободы. Восстановление утраченной свободы может быть востребовано снова и снова, равно как и отказ в этой просьбе, и так без конца. Раб подобным же образом может просить своего хозяина о свободе снова и снова, но не видно возможности быть свободным по причине наличия разрешения ему просить об освобождении.

Рассмотрим в деталях все действия всех подразделений правительства за один день. Как много среди них было правильных действий либерального правительства, одобряемых Вами, по вашему суждению? И в скольких из этих правильных действиях у вас была возможность поучаствовать в принятии решения по этим действиям? И если принятые решения у вас вызывали несогласие, то в скольких действиях у вас была возможность повлиять на ситуацию?

Очень странной видится концепция «демократической свободы», которая приобрела столь широкое одобрение! Очень странно выглядит концепция «свободы», которая допускает то, что Вы принудительно будете оплачивать продвижение законов, которые Вы не одобряете, или продвижение идей, с которыми вы не согласны, или же концепция, в которой вас принуждают субсидировать некие вещи, которые по Вашему мнению являются проявлениями ленности или халатности. Ваша «свобода» в действительности является тем, что Вы наслаждаетесь принуждением Вас кланяться диктату других людей вопреки Вашей мудрости и Вашей совести. Принуждение поддерживать то, что находится в прямом конфликте с чьей-то мудростью и совестью, является противоположностью свободы и не должно ни при каких условиях шествовать в параде под флагами свободы. Это принуждение следует называть истинным названием.

Сейчас американский народ живёт при президенте, который был избран на этот пост только лишь одним человеком из шести во всей стране, или только лишь одним из тех четырёх граждан, кто имел право голоса, и лишь менее чем половиной из тех, кто проголосовал. И многие из тех, кто голосовал за этого кандидата скорее всего не одобряют множество его официальных актов. Это как раз иллюстрирует то, как демократический процесс далёк от гарантирования свободы людей.

Говорят, что Гитлер был избран и наделён властью выражением предпочтения меньшинства народа Германии на свободных выборах, которые, как мы увидели, не обеспечили свободу народу Германии! Даже если бы голос за Гитлера на свободных выборах был бы единодушным, то это, скорее всего, придало бы дополнительный импульс к скорости ликвидации свободы.

Могут возразить, что некое правительство нужно для предотвращения утраты свободы из-за анархии, что свободу некоторых индивидов следует ставить в определённые рамки в интересах свободы для всех, что сфера влияния правительства должна быть установлена, а чиновники как-либо избраны, и что нет лучшего доступного способа, чем широкое избирательное право. Для дел, которые являются функцией правительства в либеральном обществе, и в отборе людей которые будут управлять таким обществом, возможно, критерий отбора через предпочтение большинства является самым безопасным. Но это не есть лекарство от всех болезней общества, так как оно не компенсирует те человеческие слабости, которые являются единственным источником потребности в правительстве над собой.

Даже лучшее по структуре правительство должно использоваться только в интересах свободы и только при необходимости достичь единства в выработке общих норм поведения. Эта же проблема поведения в отношении прогресса будет обсуждаться в следующей части.

Максимум свободы - это максимум демократии только лишь в том случае, если это означает наделение человека правом самому контролировать свои дела. В этом смысле, насколько один человек приобретает контроль над делами другого, настолько же этот другой человек теряет свои демократические права. Вот почему расширение активности правительства за рамки гармонии с либерализмом разрушает эти демократические права, несмотря на то, что в “демократии” было гарантировано широкое избирательное право. Выходит, что все меньшинства таким образом остаются лишёнными своих демократических прав, так как их пожелания отклоняются в этом процессе. Меньшинства становятся рабами большинства, точно также, как и жители гитлеровской Германии стали рабами Гитлера. Участие в действиях позволяющих кому-то управлять другими людьми не обеспечивает свободу.

Фантастическая бессмыслица утверждать, что демократический процесс обеспечит свободу индивидам любого народа, какими бы ни были аргументы в его защиту. Поскольку эта иллюзия превалирует, то будет гораздо точнее говорить что демократический процесс - это наиболее определённый путь к рабству.

Принятие решений в соответствии с критерием доминирующего предпочтения (большинством голосов и т.п.) - это такой же операционный принцип, что и право сильного. Если право на стороне силы, то следует сделать вывод о том, что свобода несправедлива.

Оценка правительства на предмет защиты им свободы должна проходить на основании того, что оно делает, а не на основании того как оно что-либо делает. Это также оценка того, находятся ли чиновники, а также их законы и регуляции, в гармонии или конфликте с ранее определёнными условиями наличия свободы.

[ Это была седьмая глава книги Флойда Артура Харпера “Свобода. Путь к её возвращению.”] [2]


[1] Willis J. Ballinger, By Vote of the People. New York: Charles Scribner’s Sons, 1946. [2] F. A. Harper, Liberty: A path to its Recovery

Tags:

comments powered by Disqus